Ихтиолог Лимнологического института – Игорь Ханаев, интервью.


Игорь Ханаев – человек

удивительно подвижный, в своей жизни. Он готов вовлечься в любое, увлекательное, дело, со всем жаром своей молодой души. Мне очень интересно было, лично, пообщаться с ним. Об Игоре я слышала, неоднократно, от своих друзей по дайвингу, которые уже приезжали на Байкал или работают на Байкале. Игорь Ханаев и я познакомились на Чемпионате подводной фотографии «Кубок Байкала», который проводился на Байкале в  поселке Листвянка с 21 -25 июня 2017г.  Игорь являлся представителем официального партнера соревнований: Лимнологического института (ЛИН СО РАН). 

Игорь Ханаев Чемпионат
Чемпионат – начало

Лена: –  Игорь Ханаев – Старший научный сотрудник лаборатории ихтиологии, руководитель группы водолазных исследований и подводного мониторинга ЛИН СО РАНочень солидно! Игорь, ты активный человек и участник множества крупных проектов на Байкале, в том числе участник и организатор нескольких сотен научно-исследовательских экспедиций по Байкалу. Выступаешь с лекциями и с интересом относишься к различным мероприятиям, вроде Чемпионата подводной фотографии ;участвуешь в организации глубоководных погружений  на Байкале, в том числе был страхующим на глубоководной свадьбе Геннадия Мисана и Татьяны Опариной.Игорь, как ты выбрал свою профессию, почему пошел учиться именно на Биолого-почвенный факультет? В школе любил химию, биологию? Может – по стопам родителей? В твои студенческие годы модно было быть ученым: геологом, физиком – романтика…
Игорь: – Тяга к воде и ко всему, что связано с ней… Так получилось, что с раннего детства моя жизнь связана с водой.

Фото Ю.Алексеева
Фото Ю.Алексеева

Когда я был маленьким, мои сестры случайно (смеется), при купании на озере чуть не утопили меня. С тех пор, я долго боялся даже заходить в ванную комнату. В то время, моя мама поступила очень мудро – как только мне исполнилось 8 лет, она отдала меня в секцию плавания, где я благодаря тренерам и своему упорству я не только преодолел страх к воде, но и быстро научился плавать; стал участвовать в соревнованиях; достиг серьёзных результатов.

Бычок Фото В.Лягушкина
Фото В.Лягушкина

К сожалению, до всесоюзных выступлений дело не дошло, из-за моей, в то время не перспективной для пловцов фигуры. Я был очень не большого роста, с маленьким размером ног и рук (сейчас Игорь высокий и худощавый). Но страсть к воде осталась навсегда! Я любил подолгу пропадать на теплых озерах или Иркутском водохранилище, что располагались неподалёку от нашего дома; ходил в походы; купался; ловил рыбу. Мы уже тогда жили в Иркутске. В школе мне легко давались точные науки: физика, математика. Но всегда влекла биология, а точнее рыбы. Я занимался аквариумистикой: дома в моей комнате стояли десятки аквариумов с различными рыбами. Занимался их разведением: мог часами проводить время у аквариумов, чувствуя себя творцом и созидателем некоего, особого мира. Родители были против моего выбора. Им хотелось что бы я получил техническое образование или пошел по их стопам (родители Игоря заканчивали Ленинградский Политехнический институт). В первый год, после окончания школы я не поступил в Университет и устроился (точнее меня устроили) работать в Лимнологический институт в группу мамологов – изучать байкальскую нерпу. Это было в 1984 году… Ходил в экспедиции по Байкалу, увлекся – появилась мечта…

Фото А. Трофимов, на мартовском солнышке
Фото А. Трофимов, на мартовском солнышке

Лена: – Когда вы были студентами, вас привлекали для участия в экспедициях, каких? Что-то запомнилось из студенческой жизни больше всего? Что повлияло на твой выбор – остаться на Байкале? Профессия ведь позволяла уехать на работу в другие места?

Фото В. Лягушкина
Фото В. Лягушкина

Игорь: – Будучи студентом университета, я параллельно работал в ЛИНе и участвовал во многих экспедициях, проводимых институтом. Другими словами, со студенческой скамьи занимался исследовательской работой…Студенческая жизнь – особая пора, наполненная энергией действия, жаждой постижения прекрасного и накопления знаний. Это период  – незабываемых впечатлений, от разнообразных встреч и новых знакомств. Она не ограничивается, только изучением дисциплин, лекциями, зачетами и экзаменами – это время, возможности проявить себя в самых разнообразных ситуациях. Здесь сложно что-либо выделить… Почему остался на Байкале, а не уехал? Я завидую самому себе, так как работаю в уникальном, интереснейшем и красивейшем месте на нашей планете, а ты говоришь – уехать!

Лена: – Что поразило тебя больше всего, когда ты занялся настоящей профессиональной деятельностью? Состояние Байкала? Состояние науки в целом или вашего направления в частности?
Игорь: – Прежде всего – величие и могущество озера, его энергетика, глубины, чистейшая вода, дикая природа, удивительные люди, живущие на его берегах и многое, многое другое.

фото Д. Полянского, природа Байкала
фото Д. Полянского, природа Байкала

Я работаю в Институте с 1984 года. 90-е годы были не лучшим периодом в деятельности не только Института, но всей страны в целом. Сокращение финансирования и как следствие – закрытие научных программ. В то время нам очень помогло международное сотрудничество и международные проекты. Не раз возникало желание всё бросить и заняться бизнесом – зарабатывать деньги. Тогда многие так и поступили, уйдя из Института.

Лена: – Я (да и многие), живя в Москве, никогда не слышала о деятельности такого учреждения, как Лимнологический институт. Расскажи популярным языком – что за институт, какова деятельность, цели?
Игорь: – Ну, в двух словах сложно ответить на твой вопрос. Прежде всего, что такое лимнология? Это наука об озерах. Лимнологический институт – это ведущее научное учреждение Академии наук в Сибири, на озере Байкал. Основной деятельностью института является: получение и применение новых знаний в области биологии, химии, физики, геологии и географии путем проведения фундаментальных научных исследований, направленных на понимание процессов формирования и функционирования водных экосистем; разнообразия и эволюции водных организмов; механизмов биологического видообразования, а также поисковых и прикладных научных исследований по указанным направлениям…

Лена: – Какова была тема твоей диссертации? Развивал ли ты эту тему в дальнейшей своей работе?
Игорь: – Моя диссертационная работа была по кариологии – изучение хромосомных наборов у байкальских Cottoidei рогатковидных рыб или простыми словами байкальских бычков.

Бычок Фото И.Бушковой
Бычок Фото И. Бушковой

Это было для меня достаточно сложным и кропотливым занятием, требующим терпения и усидчивости, чего зачастую мне не хватает. Во многом, я благодарен своему научному руководителю Сиделёвой Валентине Григорьевне и тому времени, в котором мы работали. Тема не получила дальнейшего развития, но приобретенный опыт ведения исследовательской работы; освоение методик сбора материала; тралений, в том числе глубоководных сборов; знание объектов изучения не по определителям и коллекциям, а в лицо – на основе собственных сборов дало очень и очень многое. По ряду причин у меня не сложилась карьера ученого, но я ни разу не сожалел об этом. Более того – я доволен этим.

Байкал фото В.Лягушкина
фото В.Лягушкина

Лена: – Ихтиолог (не путать с Ихтиандром) – это профессия, подразумевающая погружения в акваторию. Ты занялся дайвингом (водолазными работами) учась в университете? Позже? Ты говорил, что на базе института действовала водолазная школа, что с ней сейчас?

Фото Д.Полянского
Фото Д.Полянского

Игорь: – Вот тут, ты всё в кучу собрала и перепутала… Прежде всего, кто такой ихтиолог? Это исследователь, объектом изучения которого являются рыбы и всё что с ними связано. Исследователи изучают происхождения и развития рыб; морфологические признаки строение внутренних органов; условия жизни; особенности питания и размножения и так далее. Дайвингом я увлекся гораздо позже, благодаря моим друзьям, в начале 2000-х. Хотя мечтал об этом и раньше, но всё не представлялось возможностей. Да и время было далеко не благоприятное для этого. Немаловажную роль здесь сыграло международное сотрудничество – мне очень помогли, в приобретении первого комплекта снаряжения мои друзья – японские коллеги. За это – я им безмерно благодарен!

фото Г.Бакланова
фото Г.Бакланова

До перестройки, в Институте была своя водолазная служба. Очень активно, в разных направлениях, велись водолазно-исследовательские работы. По ряду причин, все это было заброшено: финансирование прекратилась, а водолазная служба развалилась. Помню, для выполнения экспедиционных подводных работ в 90-х, приходилось привлекать водолазов со стороны. Так что нам пришлось организовывать всё, практически с нуля. Да и сейчас ещё пока группа не имеет официального статуса и отдельного штата, а находится, в составе лаборатории ихтиологии. Но сделано многое!

Лена: – Чем, конкретно, ты занимаешься в Институте? Какими разработками, исследованиями?  За какое направление деятельности отвечает ваша группа? 
Игорь: – Это, с какой стороны посмотреть… Начну по порядку. В Институте, в составе научных подразделений, мы работаем в рамках бюджетных тем. Научный коллектив, в котором работаю сейчас я, занимается проблемами массовой заболеваемости и смертности байкальских губок по всему мелководью Байкала.

Фото О. Рослякова
Фото О. Рослякова

Основная задача работ  – выявление причин и следствия такого явления.

Фото В.Лягушкина
Сборы проб, Фото В.Лягушкина

Помимо этого, я и сотрудники группы взаимодействуем, практически со всеми подразделениями Института, помогая отбирать гидробиологические пробы различных бентосных организмов, планктона, организмов подлёдных сообществ, образцов пород, донных отложений, придонных и грунтовых вод. Всего не перечислишь. Некрасиво скажу – мы являемся монополистами в проведении глубоководных сборов материалов на Байкале, а именно – глубоководные траления. Есть мой, сугубо личный, научный интерес – изучение поведения (этология) рогатковых рыб. Есть гранты – интеграционные проекты с конкретными целями и задачами, в которых я принимаю участие. Тут можно долго перечислять, чем я занимаюсь. Кроме всего, Институт ведет хоздоговорную деятельность, в основном по экологическому аудиту природных территорий, в которой я также принимаю участие. С одной стороны  – это вынужденная мера, позволяющая нам подзаработать, а также пополнить материально техническую базу, как группы, так и Института в целом; с другой стороны – возможность дополнительного сбора материала. Кстати, подводный кабельный переход и электрификация острова Ольхон не обошлась без нашего участия.

Байкал, остр. Ольхон, пос. Хужир
Байкал, остр. Ольхон, пос. Хужир

Лена: – Игорь, ты проводил для нас экскурсию, показывал научно-исследовательские суда Института. Расскажи, пожалуйста, о кораблях, сколько их, какие задачи они выполняют, для каких экспедиций предназначены?
Игорь: – Флот, научно-исследовательские суда – это наша гордость!

По Байкалу Фото Л.Тайгер
Фото Л.Тайгер – По Байкалу

Флагман флота Института НИС «Верещагин» – прекрасный всепогодный на Байкале теплоход, с борта которого возможно проводить практически все комплексные работы. Оснащен траловой лебедкой с двумя барабанами ваеров, по километру каждый, кроме этого имеется две гидрологические и одна гидрофизическая лебедки.
Просторная траловая (рабочая) палуба, несколько оборудованных лабораторий и куча подсобных помещений, а ещё уютная кают-компания.

 

Что ещё нужно для науки – круглосуточно работай, получай удовольствие. Таким же универсальным, разве что меньшим по размерам и соответственно вместительностью, является НИС «Титов». Одно слово – проект ПТС; для Байкала, универсальнее не придумаешь, да ещё и запас надежности в условиях сурового озера.

Корабль Академик Коптюг
Корабль Академик Коптюг

НИС «Академик Коптюг» – буксир, рабочая лошадка достался нам в наследство от проекта «Байкал – бурение». Два двигателя, малая осадка, а также возможность вместить в себя всё вместе взятое, ещё и сверху что-то поставить делает его не заменимым во многих проектах, в том числе компания ГОА Миры на Байкале 2008-10 гг, его заслуга.

Корабль Папанин
Корабль Папанин

И конечно же, куда без малого флота; НИС «Папанин», НИС «Обручев» и НИС «Дыбовский» – проекты «Ярославец». Всё зависит от состава, целей и задач экспедиций.

Пиши свои проекты, выигрывай гранты, получай финансирование и вперёд работать! Большой плюс Институту и заслуга руководства, что в 90-х годах был сохранен флот, который мы имеем сейчас! Что, желательно и необходимо…

Рында
Рында

Прогресс не стоит на месте. Техника, в том числе корабли устаревают и может быть, уже не отвечают новым требованиям; современным стандартам и методикам. Конечно, хотелось бы универсальное ихтиологическое судно, со специальными кормовыми траловыми лебедками и механизмами, которые во многом бы облегчили работу по сбору материала. Так же, присутствие на борту элементов комфорта. Ученые ведь – тоже люди. Экспедиции длятся по-разному: неделю, 10 дней, бывает и больше. Раньше, вообще ходили на месяц, полтора. Поэтому, элементарный комфорт сотрудникам просто необходим! Я постоянно в экспедициях по Байкалу. Представь, при выполнении полевых экспедиционных работ, сотрудникам из бюджета выделяются суточные из расчета 100 рублей в день! Ну куда это годится? При помощи дополнительных работ (хоздоговоров), мы имеем возможность, хоть как-то повысить эту сумму.

Лена: – Игорь, как разрабатывается план экспедиции? Привлекаете ли вы, для участия в экспедициях сторонних людей? Они обязательно должны быть дайверами? Могу ли я, например, принять участие в такой экспедиции?
Игорь: – Просто так сторонних людей мы не берём – нельзя, да и не зачем. Но если Институт заинтересован в работе определённого человека или существует определенная совместная программа или проект – то нет проблем.

На палубе Фото Л.Тайгер
Фото Л.Тайгер

Данный специалист прикомандировывается в Институт или оформляется по трудовому соглашению, или просто оформляется приказ в качестве гостя. Оформляются соответствующие документы: человек проходит аттестацию по технике безопасности, проходит медосмотр. Просто так, покататься – нет. С чего начинается экспедиция? Если ты имеешь грант, проект или выполняешь работы по бюджетной теме – ты пишешь программу полевых работ, которую выносишь на обсуждение и утверждение Ученым советом Институт. На совете согласовываются сроки и районы проведения экспедиционных работ; цели и задачи; в том числе, утверждается график и расписание судов. А уже после, на основе утвержденной программы и происходит дальнейшее оформление и проведение работ. Некий бюрократизм –да! Но без этого, нельзя – во всём должен быть порядок.

Лена: – Я знаю, с тобой в экспедицию ходил Виктор Лягушкин. Расскажи, какие цели вы ставили; что это была за экспедиция? Почему, именно он был выбран из подводных фотографов?
Игорь: – Ровно за год до нашей совместной экспедиции, летом 2015 года, Виктор приезжал на Байкал по проекту журнала National Geographic. Целью его приезда было составить свое независимое представление о проблемах Байкала и по итогам дать оценку. Совместно с киносъемочной группой был отснят сюжет, смонтирован видеофильм. Так же создана серия фотографий и опубликовано несколько статей в научно-популярных журналах.

Перед тем, как ехать на Байкал, Витя искал контакты: с кем можно встретиться, посоветоваться, взять интервью и так далее. В 2015г., когда они находились на Байкале, мы тоже были в рейсе на своем корабле. Встретились в море кораблями – состоялось бурное, интересное общение. Сразу после своей экспедиции, я присоединился к ним, уже в частном порядке. Мы обсуждали вопросы о возможности проведения совместной работы.

Исследования Фото В.Лягушкина
Фото В.Лягушкина

Ребята (В. Лягушкин и Б.Ващенко) уехали, но со временем у них зародилась идея – приехать сюда уже индивидуально, для более плотной и плодотворной работы. Посмотреть, поснимать… Тогда Витя обратился ко мне: – Возможен ли такой вариант их приезда? Я ему сразу сказал, что просто так – нет! «Но есть такая-то экспедиция, половина состава, которой – водолазная группа. Ты можешь присоединиться, но тебе будут вменены обязанности списком на 3 страницы – я тебе их вышлю». Он согласился : – Без проблем! Для того что бы придать официоз мероприятию, он согласовал свои действия с представительством National Geographic; получил от них добро, так как они в этом безусловно были заинтересованы. Ведь это – вся, полностью акватория Байкала, а не выборочные 2-3 дня: даст погода или не даст понырять. Так что, интерес был соблюден со всех сторон.

Фото В. Лягушкина - Б. Ващенко, Байкал
Фото В. Лягушкина

А когда в деле заинтересованы все стороны, то и продукт получается хорошим и плодотворным. Соблюдя все формальности, Виктор приехал на Байкал и участвовал в Кругобайкальской экспедиции, которая длилась почти три недели. Рейс был прекрасный: мы совпали по погоде и по прозрачной воды…

       Фото В. Лягушкина

Мой интерес и интерес Института был в том, что Витя имеет реально профессиональную фото – технику. Мы получили, в итоге очень качественный материал – в основном макро. Все получили, то что хотели и счастливы. Мы с Виктором расстались хорошими друзьями, постоянно общаемся через Facebook. Мое мнение о Викторе – что он, крайне трудолюбивый человек.

Всегда готов В. Лягушкинкак на картинке
Всегда готов – В. Лягушкин

Я думал, что я  – трудоголик (смеется), но Витя – на редкость преданный работе человек. Причем, человек не звездный – реалист, имеющий свою точку зрения, за что я его крайне уважаю. На своих страницах мы часто подкалываем друг друга (в переписке); причем – если не подколол, то и заснуть спокойно не можешь (улыбается).

Лена: – Я читала, что ты периодически выступаешь с лекциями перед экологами. Какой вопрос беспокоит тебя больше всего в состоянии Байкала? Что именно вы обсуждаете с экологами? Помогают ли они в продвижении ваших работ?
Игорь: – Я так понимаю, что мы плавно смещаем разговор в сторону наших Байкальских проблем. Большой плюс водолазных исследований, это то – что мы воочию можем видеть изменения, происходящие на мелководье: да – на маленьком участке, но на крайне важном, для озера, участке. Начиная с 2009г., происходят серьезные изменения на мелководьях Байкала, особенно в тех районах, где мы наблюдаем человеческую деятельность.

Фото А.Сидорова
Фото А.Сидорова

В чем это проявляется? В 2009-2010г. на мелководье Листвянки, напротив всего поселка (это 4,5 км побережья) начинается интенсивное цветение водорослей (тогда мы еще не понимали, от чего). Оно начиналось не в те периоды, когда это было положено для Байкала. Причем цветение того, в чем мы не можем разобраться на тот момент. На лицо – отсутствие какой-либо поясности, которая является показателем стабильности, благополучия подводной системы. А тут – появляются необычные по биомассе и объему растения, которые вегетируют на протяжении продолжительного периода. В природе нет строгих сроков и поэтому, в то время, внимание обратили – но и только! Когда же цветение повторилось в третий раз в 2011 г. и приобрело большие масштабы, мы стали уже задумываться. Представь себе, что на побережье открытого Байкала (залив не закрытый) в летний период, в конце июля после погружений мы выходили из воды и от нас просто несло таким запахом гнили, что приходилось стирать костюмы, по возвращении домой! Это – в Листвянке.

Фото А.Сидорова
Фото А.Сидорова

Да, это было после недели полнейшего затишья и штиля на озере. И конечно, такие условия способствовали бурному цветению, которого никто раньше не видел.

Лена: – Это спирогира?
Игорь: – Да и не только. Давай, никогда не будем говорить – спирогира, отдельно. Это общее понятие: нитчатые водоросли – нитчатки. В этом же году, приехав в институт после очередного погружения, я сообщил о необычном цветении на Ученом совете. Мою информацию восприняли постольку – поскольку, так как запах может возникнуть от чего угодно. Визуально же мы, подходя к воде, видим пояс нитчатых водорослей улотрикса, которые типичны для Байкала. Это мелководье глубиной до 1.5м. Ну вегетирует оно, да и ладно… Но когда ты сообщаешь, что это все – полностью мелководье до глубин 15-20м, вот тогда были проведены первые серьезные исследования.

Фото А.Сидорова
Фото А.Сидорова

Были отобраны количественные и качественные пробы, в том числе пробы воды на химический анализ. Результат ошеломил. Сначала мы ошибочно определили присутствие двух типов водорослей, не типичных для открытых вод Байкала. Это – спирогира и мужоция. В последующем, мужоция не подтвердилась. Полученные в 2011 г. результаты – уже были научными данными, свидетельствующими о серьезных изменениях.

Игорь Ханаев за работой
Игорь за работой

Сама понимаешь, пока мы сидим и обсуждаем увиденное за столом, наш разговор не имеет никакого значения. Только когда ты выполнишь исследования, проведешь количественный и качественный учет, разберешь по видам пробы, а все это – серьезная, колоссально тяжелая работа – только тогда, эти сведения приобретают научное значение. А к науке, наши разговоры за стопкой чая, не пришьёшь. И вот, первые такие результаты были получены в 2011 г. После опубликования данных, мы получили в ответ кучу оппонентов, так как наши выводы были многим неугодны и связаны с эвтрофированием – поступлением в Байкал неочищенных сточных вод. А такую вспышку цветения нитчатых водорослей дают только биогены. Тогда впервые был поставлен вопрос об эвтрофикации прибрежной зоны. При этом, когда рассматривается участок в 4,5 км, уже теряется понятие локальности. Факт приобретает некую масштабность.

 

Фото О. Росляковой
Фото О. Росляковой

Эвтрофикация— насыщение водоёмов биогенными элементами, сопровождающееся ростом биологической продуктивности водных бассейнов. Эвтрофикация может быть результатом как естественного старения водоёма, так и антропогенных воздействий (прим. Автора)
Потом стали поступать сообщения: одно за другим. Мы выходили в рейсы и отмечали всё новые и новые районы, где обнаруживали аналогичные ситуации.

Лена: – А на Ольхоне, тоже было?
Игорь: – По Малому Морю периодически появляется. Постоянных мест мы не обнаруживали. Но некоторые районы, начиная с акватории мелководья Южного Байкала (Слюдянка – Култук), Листвянки, Баргузинкого залива (напротив Максимихи), районы Чивыркуйского залива, Северного Байкала (Северобайкальск – Сеногда) и многие другие районы озера– это уже не исключение, а некоторая закономерность. Что дальше? В 2012-2013 гг – мы мониторим ситуацию. В 2014г. – проводим круглогодичные наблюдения: наша группа и еще группа Олега Анатольевича Тимошкина параллельно, по всей акватории Байкала. Хотя, по всей акватории мы работаем не по проблемам эвтрофикации и не по проблемам нитчаток, а по губочной теме. В 2014 г. мы провели круглогодичные изыскания, в том числе в подлёдный период. Нам стало ясно, что в условиях холодных вод открытых побережий Байкала, за прошедшие 3 года нитчатые водоросли, а именно спирогира адаптировалась в Байкале. Водоросль способна вегетировать, в течение круглого года. Она освоилась до 40-ка метровых глубин.

В подледный период, спирогира в угнетенном состоянии и не активна, но талломы, порядка 7-10 см высотой, присутствуют круглый год. Это первая проблема. Вторая проблема обнаружена чуть ли не параллельно первой. В 2012 году ребята, которые ходят в сафари (дайверы, в т.ч. и Геннадий Мисан с Татьяной) и которые стараются отслеживать, что происходит на Байкале, стали обнаруживать розовую губку. Сообщения, о том что на глубине 30-50м обнаружены массы розовой губки, поступали с погружений на сайтах открытого Байкала, далеко за пределами населённых пунктов. В основном это были Ольхон и Ушканьи острова. Были отобраны пробы на исследование в институт. В том же году, обнаружилась аналогичная проблема не только в глубинном слое, но и на мелководье и по всему периметру озера. Мы поняли, что у нас происходит беда с байкальскими губками.

Фото О. Росляковой, Губка
Фото О. Росляковой, губка

В тоже время, появились различные толкования по поводу наших работ, что мол Лимнологический институт раздувает проблему, в целях получения дополнительного финансирования. Но слава богу, что мы не получили ни гроша…

Лена:  – Почему же?
Игорь: – Если бы мы его получили, то многие связали бы нашу точку зрения с элементом наживы и интереса…
С 2014года встал вопрос – каким образом мы получим подтверждение (тем более выраженное в цифрах) о том, что происходит массовая гибель и заболеваемость губок? Была создана научная группа, для того чтобы проводить в разных районах, на полигонах и трансектах учет численности губочных сообществ. Для этого, мы занялись подводным картированием и учетом площадного покрытия губками дна, с расчетом биомасс. Что бы, с течением времени получить уже реальные цифры и данные, того что происходит в Байкале.

Дальше – к сожалению, все что связано с экологией имеет политический аспект. Кто такие экологи? Это общественная организация, зачастую не имеющая даже элементарных специалистов. Раздражают карьеристы, рвущиеся во власть; игра в политику, за счет экологии. Люди не хотят понимать и разбираться в элементарных вещах, не то что в проблемах.  Да, оттого что у нас 3-й год засушливые сезоны – падает уровень не только Байкала (уровень воды в Байкале понизился на 30см), но так же уровень притоков и грунтовых вод. В этом есть множество минусов, но только минусы, на самом деле – совсем в другом. Самый главный минус для Байкала, в том что Селенга теряет воду.

река Селенга
река Селенга

А Селенгинское мелководье, со своими активными илами является природным фильтром, неким очистным сооружением. И все то что поступает через Селенгу очищается, благодаря этой уникальной системе. Падает уровень – да это минус. Пожароопасная обстановка, горят торфяники – это тоже минус. Но не трезвоньте вы о том, что из-за сработки энергетиками уровня Байкала, у местного населения в колодцах вода исчезла. Даже смешно становится от таких заявлений. Хочется сказать в ответ: – Возьмите по лопате, да откопайте свои колодцы на 30 см глубже, олухи.

Лена: – На Байкал приезжал наш президент В.В. Путин. Он встречался с сотрудниками института? Вы обсуждали с ним проблемы Байкала? Что – то изменилось после его посещения: увеличились дотации; выделен дополнительный ресурс (флот, лаборатория и т.д.)? Наверное, у тебя есть твой личный вопрос к президенту и правительству: каким он был, во время посещения и изменился ли он, с тех пор?

В.Путин и А.Сигалевич на Байкале
В.Путин и А.Сигалевич на Байкале

Игорь: – Помогает ли правительство? Мы с 2011 по 2014 гг. доказывали, что мы не выбиваем деньги под необоснованные исследования. Мы утверждаем только, что действительно в Байкале происходят серьезные изменения. А после короткого сообщения об этих изменениях, в 2014г., министр природных ресурсов и его заместитель выступили с отрицанием данного факта. Чем чреваты все финансируемые программы, связанные с Байкалом на данный момент? С одной стороны – это распил денег, с другой стороны – это внедрение того, что здесь не приживется. Если применять западные технологии, то не факт, что они будут здесь работать. То что работает на водоёмах Франции или в Германии не будет очищать Байкал. Здесь –уникальная среда и совершенно другой климат; другие воды и все совершенно иное! Поэтому такие инновационные внедрения – не для блага Байкала.

Фото Г. Бакланова
Фото Г. Бакланова

Лена: – Понимаешь Игорь, ты здесь смотришь на все реально, а мы там в Москве или других городах не знаем того, что на Байкале работает целый институт, проводятся регулярные исследования, поэтому и слушаем то, что нам доносят в телевизионных программах, в газетах…
Игорь: – В конце 90-х был кинут клич – давайте будем развивать популяризацию Байкала; формировать цивилизованный туризм и отдых на Байкале. Давайте! Но руководящие органы: правительство, министерства палец о палец не ударили, чтобы создать, хоть какую-нибудь инфраструктуру. НЕТ! Вопрос: чего же вы сейчас от нас требуете? Руководство не может принять кардинальных решений, потому что от этого пострадает местное население. Даже закрытие Байкальского целлюлозно-бумажного комбината нанесло и приносит поныне ущерб. После его закрытия, прошло несколько лет. Напротив Байкальска не замерзает урезовая часть Байкала зимой, из-за того что происходит фильтрация из отстойных карт сточных вод. Нонсенс – Байкал не замерзает зимой! В 2015 году мы приезжаем в Байкальск (южный Байкал, восточное побережье) нырнуть и посмотреть местную псевдо «достопримечательность» – сточные трубы комбината. Нырнули и были поражены, что трубы работают на выброс, в далеко не минимальных объемах. Из них льется такая муть, которая по некоторым показателям, гораздо худшего качества, чем когда работал ЦБК.

Целлюлозный комбинат на Байкале
Целлюлозный комбинат

Откуда? Завод закрыли, все законсервировали. Рабочего персонала очистных карт там нет, но есть муниципальный сброс. Признается ли министерство природных ресурсов или Роспотребнадзор, что в их ведении не работают очистные сооружения? Это же их прямая обязанность и финансирование их деятельности.

Лена: – Хорошо, ты считаешь, что если очистные сооружения наладят свою работу и сбросов таких в Байкал производиться не будет, изменится ситуация?
Игорь: – Изменится! Но дело не только в очистке, но и в СБОРЕ всего того что мы производим в процессе жизнедеятельности. То есть: собрать, отвезти, очистить и только после этого, если это соответствует нормам – сбросить. Это очень долгий процесс. Кричать: – Ура, год экологии – у нас все изменится к лучшему! Нет, ребята, спуститесь с облаков. Ура – нам деньги выделили! Да лучше бы не выделяли; лучше бы, сначала разобрались в проблеме и тратили на то, что действительно необходимо. Вот кому можно и нужно сказать – спасибо, так это волонтерам на Ольхоне, да местной администрации. За то что каждый год и не единожды они убирают мусор на Ольхоне, на поверхности острова.

Мусор со дна Байкала
Мусор со дна Байкала

Лена: – На Байкале работал А.Сигалевич, на Мирах. Я слушала его лекции в Москве, в Дарвиновском музее. Общаетесь ли вы? Какие темы обсуждаете? Внес он своими исследованиями дна Байкала, вклад в вашу научную работу? Считаешь ли ты, что наличие глубинных аппаратов постоянно необходимы для исследования Байкала.
Игорь: – Работал не только он, а большая и дружная команда. Три года в период с 2008 по 2010 гг проводились глубоководные исследования дна Байкала при помощи глубоководных обитаемых аппаратов «МИРы».

Глубоководный аппарат Мир
Глубоководный аппарат Мир

В том числе, и я неоднократно участвовал в погружениях. Польза конечно же была: мы получили дополнительные сведения и визуальные подтверждения многим исследованиям, были отобраны образцы и пробы грунта, а также биоты из трудно доступных районов озера. Ученым представился уникальный шанс увидеть многие, в том числе живые объекты в естественных условиях обитания. Что касается вопроса, нужен ли такой аппарат нам в Лимнологическом институте для постоянного использования, то давайте будем соизмерять стоимость его содержания с действительной пользой.

Лена: – Я слышала, что из Москвы посылали научную экспедицию, с целью разобраться в проблемах Байкала и взять пробы. Зачем? Ведь здесь работает целый институт!
Игорь: – Мы не можем никому запретить приезжать на Байкал, в том числе и научной экспедиции из Москвы. Но сама посуди: приехав на Байкал единожды, даже проведя ну самую крутую современную комплексную экспедицию, но разово – вы что-нибудь получите? Ничего вы не получите! Мы живем здесь. С периодичностью раз в месяц, а то и чаще мы выезжаем на Байкал, отбираем пробы и наблюдаем за изменениями. Нам и то сложно пока разобраться с тем, что происходит в озере. Причем нельзя выделять один фактор: глобальное потепление, понижение уровня Байкала и т.д.… Нельзя навешивать ярлыки, которые появляются, благодаря таким вот экспедициям. Потому что это – комплексные исследования. Хотят москвичи посмотреть Байкал, так просто пусть и скажут – хотим посмотреть. Наука не делается на расстоянии. Они бы еще снимки из космоса делать начали (на самом деле, космические снимки были).

Байкал из космоса
Байкал из космоса

Надо сотрудничать, все делать совместно. Тогда от этого будет хоть какой-то маленький плюсик, который пойдет в копилку некоей, пока, гипотезе.

Лена: – Игорь, как относятся твои близкие к твоей работе? У тебя есть дети? Чем они увлекаются?
Игорь: – Так произошло, что мы не живем вместе с моей женой – по семейным обстоятельствам. У меня прекрасная семья, прекрасные дети! Детей у меня много (смеется) и все мои: двое пацанов: в законном браке (с женой, Игорь состоит в законном браке). Третий – приемный сын, он мне очень дорог! Мы вместе с ним работаем. Он кстати, должен был принимать участие в чемпионате в качестве волонтёра, но в силу обстоятельств – не смог. Мы все – единая семья, которой я стараюсь помогать и поддерживать. Так же у меня есть сын от другой женщины. Мы общаемся, отношения очень хорошие.
Лена: – У тебя получается – одни сыновья! Ты, счастливый человек!
Игорь: – Я действительно, счастливый человек!

Лена: – Уезжал ли ты из Иркутска, жить в другое место или ты предан своим, родным местам? Ты путешествуешь?
Игорь:Не хочу никуда уезжать с Байкала! Мои корни по отцовской линии – это Питер, там сейчас живет моя родная сестра. Мамина линия – это Пятигорск (Минводы), Ставропольский край, плюс – Украина (Николаев). Сюда, на Байкал я попал по воле моих родителей. Мои мама и папа заканчивали Ленинградский политехнический институт. Они были распределены сюда, в Иркутск, в новый Сибирский энергетический институт Академии наук, по распределению. Здесь работали и остались жить – пустили корни. Вопрос, который мне часто задают и не только в интервью, почему я никуда не уеду с Байкала? Друзья, да никуда я не собираюсь переезжать! Как говорится, везде лучше, где нас нет. А шикарнее, чем на Байкале – не может быть!

Ханаев о красоте Байкала Фото Д. Полянского
Закат на Байкале Фото Д. Полянского

Все это не говорит о том, что не стоит никуда ездить, ничего смотреть… Смотреть нужно и как можно больше! Необходимо знакомиться не только с окружающим миром, но и бытом, культурой других стран и народов. Я сам много путешествовал, но уже в течение 4-х лет не ездил никуда, потому что строил квартиру, в которой сейчас живу.

Лена: – Игорь Ханаев – очень активный человек и с интересом относится к различным мероприятиям, вроде Чемпионата по подводной фотографии «Кубок Байкала», организации глубоководных погружений и прочей общественной деятельности.

Игорь, я читала что у вас, Байкальских дайверов был проект – установить подводную звонницу в районе поселка Листвянка. Это проект 2014г. Осуществился ли он, если нет – не остыла идея? Чего не хватает для воплощения: средств, рук, финансов?
Игорь: –  Проект по установке звонницы на дне Байкала, в районе поселка Листвянка, пока не осуществился. Но идея жива! Давайте, мы не будем сбрасывать, в той же самой Листвянке машины и нырять на велосипеды. Чего там, только нет – на дне: машины, трубы, якоря, велосипеды, бревна от разрушенных причалов.

 Фото Д. Полянского

Давайте установим наконец интересный объект, который бы придавал облик подводному миру Байкала и сам соответствовал этому облику. Тогда, в 2014г. это был крик души, задачей которого было обратить внимание на проблемы Байкала. Если бы он получил финансовую поддержку, то я бы с большим удовольствием поучаствовал в его реализации, как волонтер.

Лена: – Об этом надо будет поговорить серьезнее.  Может  – кинуть клич и собрать финансы на воплощение идеи.

Лена: – Игорь Ханаев был одним из основных членов жюри Чемпионата по подводной фотографии «Кубок Байкала»; организатором выездов на дайв сайты, на корабле «Профессор А.А.Тресков». Мне понравилось, как все было четко спланировано и организовано, а так же поддержка и помощь, во время погружений.

               

Корабль А.А. Тресков
Корабль А.А. Тресков

Игорь, как ты сам отнесся к идее Чемпионата? Порадовал ли тебя итог? Выскажи, пожалуйста свое мнение о работах.
Игорь: – О возобновлении проведения Чемпионата на Байкале и объединении сообщества фотографов я могу сказать следующее: эта идея витала у многих в головах, в том числе и у меня, на протяжение нескольких лет. За то что идея реализовалась и воплотилась в жизнь, я благодарен Ольге Каменской («Галерея Ольги Каменской»). Инициатива исходила, прежде всего, от нее и вот дело дошло до конкретных шагов. Я очень доволен и рад, что у нас эта затея с Чемпионатом сдвинулась с мертвой точки и получила не просто некое воплощение. Чемпионат прошел на достаточно хорошем уровне, заслуживает внимания и продолжения  в дальнейшем. Что касается работ: – Знаешь, на таких конкурсах больше всего впечатляют не работы, а люди.

Видео участницы Чемпионата “Кубок Байкала” И.Бушковой

Захватывает дух чемпионата, желание и стремление участников, что – то сделать для других; что – то почерпнуть для себя. Общаясь с участниками, я заряжался положительными эмоциями, их энергией. И даже восприятием того, что не все должно делаться ради финансового результата и наград, а именно – ради воплощения идеи, мечты!

Лена: – Игорь Ханаев дает интервью, выступает с лекциями. Игорь, а есть вопрос, на который тебе хотелось бы самому ответить, но тебе его никогда не задают? Твой собственный, внутренний порыв.

Фото И.Бушковой Игорь Ханаев
Игорь Ханаев Фото И.Бушковой

Игорь: – Я не публичный человек, но я – без комплексов и не стесняюсь своих слов. Порыв! Видишь ли: не все и не всегда нужно говорить. Когда увлекаешься, зачастую говоришь лишнее, особенно в адрес руководящих людей. Бездействие – не только их вина; это вина – всей полностью системы; вина нашего русского разгильдяйства. Конечно, власть меняется. Придут другие люди и может быть захотят сделать что-то полезное, но сдвинуть с мертвой точки весь застой – очень сложно! Иногда, я с сожалением думаю, что у нас нет диктата, отчасти репрессий. Своровал – сел. Это все – эмоции сейчас. На самом деле – я, мои друзья, знакомые, которые живут здесь, до такой степени счастливы, в том что у нас есть возможность соприкасаться с величием берегов Байкала; общаться с самим озером, когда мы только этого пожелаем! А тем более нам, ныряющим, которые уходят под воду! Нам открывается такие прелести, вызывающие восхищение, что просто  – неописуемо!

Лена:  – Я бы назвала это эмоциями, думающего человека. Когда мы высказываем свои мысли эмоционально, значит мы, на самом деле, глубоко сочувствуем и сопереживаем!
Игорь: – Да, Байкал нас заряжает, лечит, восхищает! И надо, надо относится к нему бережно!

Игорь Ханаев на Ольхоне
Игорь Ханаев на Ольхоне

Чем хочу закончить разговор – для мужчины очень важно заниматься любимым делом. Конечно, хотелось бы лучшей финансовой составляющей на основной работе… Но это все мелочи. Главное – есть любимое дело!

Даешь работу
Даешь работу!

Лена: – Благодарю за подробное и содержательное интервью!

Приношу особую благодарность:  Виктору Лягушкину,  Юре Алексееву, Ирине Бушковой, Дмитрию Полянскому, Андрею Сидорову, Геннадию Бакланову, Оксане Росляковой и Алексею Трофимову за предоставленные фото и видео материалы.

Вам понравилось то, о чем я пишу? Тогда, прошу разместить статью в социальных сетях, нажав кнопки в начале текста. С признательностью и благодарностью, Лена Тайгер!


Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *